Единоличница и мизантроп (nikta_julia) wrote,
Единоличница и мизантроп
nikta_julia

Salvatio II : 4

Оригинал взят у watchful_shadow в Salvatio II : 4
10 мая, 17:59. Виктор В.


Много лет назад Виктору, тогда ещё студенту, довелось увидеть одну картину, написанную в середине прошлого столетия малоизвестным зарубежным художником. Картина изображала закутанного в плащ человека, который, ссутулясь, стоял в лодке посередине озера, стиснутого крутыми склонамиов, густо поросшими хвойным лесом. Небо на картине было отчётливо предгрозовым, однако, казалось, ничто не беспокоило зеркальную гладь воды, в которую вглядывался персонаж картины, стоявший в лодке спиной к зрителю. На переднем плане художник изобразил два перекрещивающихся ствола – латинскую букву Х. «Легенда о затонувшем городе», - гласила подпись. Сюжет, распространённый в том или ином виде по всей Европе.

В описании говорилось, что эта картина стала первой, которую художник написал, выйдя из застенков, где по доносу и облыжным обвинениям провёл десять лет.


Виктору тогда показалось, что он всей кожей чувствует немыслимую силу, исходившую от холста, но он никогда не мог подобрать нужных слов, чтобы описать это впечатление. Впоследствии он наткнулся на чей-то очерк о жизни художника, в котором упоминалась «Легенда...»: по словам его автора, человек в лодке, глядевший в тусклое зеркало воды, искал там не сказочный город, но самого себя...

Когда за ним с лязгом задвинулись ворота, Виктор несколько мгновений стоял, будто оглушённый, и смотрел невидящим взглядом в пространство, спелёнутое плотным белёсым смогом. Высокая железобетонная ограда напротив, возвышающееся над ней здание из красного кирпича – завод? или тюрьма? – И то, и другое уже едва разглядишь. Мрачные серые силуэты. Улица пуста. Светло. Тепло и душно. И тихо. Всё вокруг неподвижно. И внутри тоже всё как будто оцепенело.

Шаг, другой... Ноги слушаются плохо, каждое движение даётся с трудом. Но даётся.

...Тогда, на Паноптикуме, двое «соколов» минут пять пинали его, весело и с прибаутками, а он катался по земле и пытался закрывать самые уязвимые места. Потом что-то отвлекло их внимание, и они убежали – вероятно, профилактировать кого-то ещё. Виктор уковылял, почти уполз в проклятую арку и спрятался во дворе за мусорными контейнерами и мешками. Кроме него там уже сидели ещё четверо беглецов. Спустя полчаса или около того, «мантра» про профилактические мероприятия сменилась победным рёвом гимна Нортэмперии.

Выждав ещё некоторое время, спрятавшиеся перебрались через заборы и рассеялись по дворам. Виктору кое-как помогли перелезть два раза, а потом решили, что четверо одного не ждут. Он всё-таки сумел добраться до одного из своих пристанищ, где и пролежал пластом до следующего вечера. Приехал знакомый фельдшер, констатировал сильные ушибы и повреждения бёдреной мышцы на правой ноге, наложил бинт, оставил жень-шэнь и обезболивающие и велел лежать неделю.

На второй день Виктор начал выяснять, где Антон – тот обнаружился в гостях у своего святого-покровителя. В коме. С неблагоприятным прогнозом. Виктор смог договориться со знакомым нейрохирургом – тем самым, что потолковее, – чтобы тот взял Антона на себя. Увы «потолковее» он был лишь на фоне остальных своих коллег...

Спустя ещё четыре дня Виктор более-менее смог ходить... И на первой же экспедиции попался совершенно бездарным образом. Истинно сказано: Schviltie lӓgi patrulov ne temerut1, но после «профилактических мероприятий» бегать он не мог в принципе.

И ему светили минимум десять лет, если бы не вмешался старый друг.

Когда за Виктором с лязгом задвинулись ворота, он несколько мгновений стоял, оглушённый осознанием – осознанием масштабов угрозы и того, что он всё-таки на свободе.

На свободе?..

Он шёл, пошатываясь и хромая, по улице, ведшей к Пустоши. Мимо покосившихся вывесок и разбитых витрин давно закрытых и разграбленных магазинов. Мимо изорванных навесов бывших кофеен и рестораций. Мимо покрытых грязными разводами стен, окон, окружённых следами копоти. Мимо покосившихся уличных фонарей и полумёртвых деревьев. Мимо чёрного забора из сваренных стальных трубок, за которым виднелся не то детский сад, не то ли школа: полторы дюжины карапузов в противогазах стояли шеренгой, вдоль которой расхаживала, покрикивая, то ли воспитательница, то ли учительница, то ли главнокомандующая...

Он проходил мимо пропахших дымом и въевшейся намертво грязью бродяг, которые так же бесцельно ковыляли сквозь дым по улицам. Какое раздолье было Рембрандту, если бы он мог видеть их лица... Да и Босху, пожалуй, тоже.

Он прошёл под полуразрушенным мостом, под котором притулился лагерь бездомных, наткнулся на знакомых – бывших университетских преподавателей, лишившихся всего, и давно уже похожих на любых других бродяг. По крайней мере, внешне. Виктору не пришлось даже рта раскрывать: ему сразу же всунули в руку мятую фляжку с паршивым джином. Приложился. Передёрнуло, приложился ещё раз... Несколько минут он молча стоял и смотрел на огонь в мусорной бочке, слушая перезвоны гулкой пустоты в своей голове. А потом побрёл прочь, в дым, лишь горько улыбнувшись и махнув рукой на прощание.

Мгла сгущалось, и с каждой минутой видно становилось всё хуже и хуже. В какой-то момент Виктор почувствовал, что дым начал заполнять его самого...

Десять лет – столько грозило ему, причём можно сказать, за дело. Во всяком случае, по закону. Он же вышел на волю после каких-то дурацких трёх суток... А точнее, вышел из меньшей тюрьмы в большую. Но вышел, зная, что ещё один мост к прошлой жизни в буквальном смысле сгорел: библиотеки Анзиха больше нет. А значит, сгинула и бóльшая часть материала для исследований. Что там случилось, неизвестно. Может статься, Анзихь сам по какой-то причине решил смыться вместе с подружкой и замёл следы? Может, он как-то узнал, что Виктор под арестом и решил подстраховаться? Хорошо если так, но… Но ведь на самом деле поверить в это трудно. Куда проще – в то, что это Крысы постарались. И что нет больше ни Анзиха, ни Марты... Никого нет.

За всё надо платить. В Нортэмперии особенно. Здесь вся жизнь – сплошная сделка с дьяволом: страшную цену даёшь, а получаешь дымный морок. Иллюзии. Видимость. Здесь только ненависть, унижения, боль и смерть достанутся тебе бесплатно – и в неограниченных количествах. И это – вершина эволюции человечества, к ней род людской всегда и стремился. Двадцать веков «мучились мы с этою свободой, но теперь это кончено, и кончено крепко... Сами же они принесли нам свободу свою и положили её к ногам нашим... Ибо ничего и никогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы!», точно так, как говорил Великий Инквизитор. А потому и все его штудии не имеют и не имели никогда никакого смысла: нельзя обратить время вспять. Не смогут прирождённые невольники понять, на кой ляд им вообще сдалась какая-то там свобода, что это вообще за миф для глупцов? Раб считает, что все вокруг обязаны быть такими же рабами. И уже нет никаких поворотных точек, к которым можно было бы возвратиться. Все. Рубежи. Все. Точки. Невозврата. Пройдены. Всё. Кончено. Время, как лошадь на цирковой арене, бежит по кругу...

Лишь под ледяными струями душа Виктор очнулся от этих мыслей. Далеко не в первый раз он как будто слышал чужой голос в своей голове – и это происходило именно тогда, когда он чувствовал себя потерянным и обессиленным. Чужой голос и чужие мысли. Коллективное бессознательное. Эгрегор.

Окончательно закоченев от ледяной воды, Виктор, вылез из душа, обмотался драным полотенцем и спрятался под одеялом на лежанке. Накрыться с головой – отличный способ согреваться.

Он почти заснул, когда что-то заставило его вылезти из-под одеяла и подойти к столу. На самом видном месте лежала, целой и невредимой, «Astrum Coelestia». Поверх пачки бумаг рядом с ней зеленел старый накопитель, тот самый, который Виктор забрал две недели назад из коробки в заброшенном дизельном локомотиве. На него же он, незадолго до попадания под Профилактику, сохранил значительную часть своих прежних заметок, сделанных у Анзиха.

«Игра ещё не окончена, Сочинитель». Ни хрена не окончена!


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments